Онезим грустно покачал отрицательно головой.
-- Впрочем, было время, -- сказал он, -- когда я им был, или по крайней мере мог бы сделаться.
-- Не отступник же ты, несчастный?
-- Не спрашивай лучше меня, -- проговорил Онезим, -- я человек погибший.
-- Для того и приходил Добрый Пастырь, чтобы спасти погибших и заблудившихся вернуть на истинный путь.
-- Не стоит толковать обо мне, -- возразил Онезим, -- расскажи лучше, как попал ты сюда. По всему заметно, что ты не преступник и не злодей, как все они здесь....
-- Перестань, не говори о них с таким озлоблением. Чем они хуже тех грешников и блудниц, за которых принял страдания наш Христос?
Однако, Онезиму, очевидно, в эту минуту не нравился такой разговор, и он спросил, оставив без ответа слова товарища:
-- Разве и ты тоже из числа цезаревых рабов? Но каким же образом случилось, что я до сих пор ни разу не встречался с тобой?
-- Нет, я принадлежу к фамилии рабов Педания Секунда, городского префекта. Но так как у него при его вилле нет рабской тюрьмы, и так как он в большой милости у Нерона, то ему ничего не стоило выхлопотать у императорского домоправителя разрешение поместить меня сюда.