-- Ты видишь теперь, -- говорила она, -- до чего ты довел меня, до какого позора, до какой опасности, и всем этим я обязана Октавии и ее многочисленной челяди, дерзко именующей себя римским народом! Но не на одну меня, поверь мне, была направлена вся непристойная демонстрация, и тебе особенно грозит бедою такое необузданное бесчинство. Как знать, что было бы в эту минуту с тобою, если б нашелся вождь, который стал бы во главе этого сброда! А я, чем могла я вызвать против себя такую ненависть, столько озлобления? Не тем же уж, что лелеяла гордую мечту подарить цезарю сына и прямого наследника, римлянам -- будущего императора. Мужайся, Нерон! Энергичным действием поспеши раз навсегда прекратить подобные безобразия, если не желаешь, чтобы народ открыто восстал против тебя и, избрав Октавии другого мужа, провозгласил ею цезарем вместо тебя.
Нерон, который вообще очень легко поддавался чувству страха, испугался слов Поппеи и велел немедленно позвать Тигеллина.
-- Надо будет избавиться от Октавии во что бы то ни стало, префект, -- обратился к нему император прямо и без всяких обиняков. -- Ее популярность может оказаться опасною.
-- Локуста все еще под арестом в дворцовом каземате, -- поспешил предложить Тигеллин.
-- Нет, нет, только не это, -- топнув сердито ногою, воскликнул Нерон:-довольно призраков убитых, они и так не дают мне покоя...
Тигеллин молчал.
-- Придумай же что-нибудь, -- прикрикнул нетерпеливо на него император. -- Надоумь хоть ты, Поппея, этого дурака.
-- Надо возбудить против нее обвинение в том или другом злодеянии, -- посоветовала Поппея; -- скажи, что против нее имеются прямые улики в том, что она умертвила собственного ребенка.
-- Кто же поверит такой басне? К тому же мой недавний развод с нею был мотивирован ее бесплодием.
-- Это ничего не значит. Все равно, всегда найдутся люди, которые своими показаниями и свидетельством подтвердят и это обвинение.