-- Нет, не узнаю, -- вглядываясь в гостя, ответил апостол; -- а между тем, мне кажется, словно лицо твое мне знакомо; но где видел я тебя -- не помню. Не Евтих ли ты из Трои?

-- Нет, -- ответил молодой человек и, взглянув боязливо на преторианца, прибавил шепотом: -- о, и я христианин или, вернее сказать, был им когда-то.

-- Не бойся, говори смело при мне, -- заметил Цельс, -- я тоже брат твой во Христе.

-- В таком случае, мне незачем скрываться, -- сказал молодой человек, снимая с головы плащ, прикрывающий его кудрявые черные волосы и часть лица; -- и теперь ты, конечно, узнаешь меня. Ты видел меня в Ефесе, где своим словом поучал меня, пришедшего в этот город с моим господином Филимоном из Колосс.

-- Онезим! -- воскликнул апостол. -- Приветствую тебя, сын мой, желанным гостем у себя, хотя и слышал я от многих и не раз прискорбные вещи о тебе и о твоем поведении.

-- Увы! были эти слухи обо мне правдивы, -- воскликнул Онезим и, преклонив колени перед старцем, припал губами к его руке. -- Выслушай исповедь мою, о мой отец; дай мне принести чистосердечное покаяние во всех злых делах, совершенных мною. Начал я свой длинный ряд преступных дел кражею денег у Филимона, и, украв их, бежал от него; предался разврату и, спустившись до последней ступени нравственного падения, кончил тем, что отрекся от истинной веры. Скажи мне, может ли такой великий грешник, каким сделался я, надеяться получить милость и прощение?

-- Сын мой, Бог дарует прощение всем, кто обращается к нему с раскаянием и молитвой и старается заслужить это прощение, -- ответил кротко ему апостол.

-- Но ты не знаешь еще всей глубины моего падения, отец мой. Убежав от Филимона, я вторично сделался вором; пьянствовал и развратничал с такими же, как я, пьяницами и развратниками; был нечестив с нечестивыми, предавался порокам с порочными; обманывал доверие ближнего к себе; сидел в невольничьем остроге, был в школе гладиаторов, выступал борцом на арене амфитеатра и два раза замышлял убийство. Могу ли я после всего этого надеяться, что Бог простит меня?

-- Конечно, прегрешения твои велики и тяжки, сын мой, -- сказал Павел; -- но разве не такими же недостойными прощения грешниками были многие из тех, которые именем Господа нашего Иисуса и Духа Святого были однако прощены, омыты и оправданы?

-- Но те, может быть, не были отступниками, не отрекались от истинного Бога? -- возразил Онезим.