Этот разговор цезаря с Тигеллином происходил в одной из грандиозных зал того колоссального здания среди других дворцовых построек Палатинского холма, которое было небезызвестно веселой римской молодежи под названием "Domus transitoria", под которое Нерон занял не более и не менее, как все пространство между Палатинским и Эсквилинским холмами.
-- Смею думать, что и цезарю нельзя пожаловаться на тесноту в этом дворце, -- с улыбкой заметил Тигеллин.
-- Тесноты, конечно, особой нет; но все же было бы приятнее не иметь по соседству всех этих частных построек, и я не без удовольствия увидал бы их снесенными отсюда: по крайней мере, был бы тут простор и было бы чем дышать.
-- Цезарь, разумеется, изволит шутить.
-- Нет, я говорю очень серьезно, -- как-то нетерпеливо проговорил Нерон.
Тигеллин пожал плечами как бы в недоумении и затем прочитал стих Еврипида:
"После смерти моей хотя бы весь мир потонул в пламени".
-- Зачем после смерти: лучше же пусть, пока я жив, погрузится он в море дыма и огня, -- возразил Нерон. -- Все же это будет веселее, чем пропадать с тоски за неимением какого-либо развлечения.
Говоря это, Нерон не придавал своим словам серьезного значения. Страдания вследствие необузданности в своих желаниях и страстях тем особого рода заражением крови, что так часто доводило восточных деспотов до буйного безумия, он бывал склонен украшать иногда свою речь гиперболами, создававшимися в его извращенном воображении, и различными уродливыми фантасмагориями и не раз позволял своей фантазии громко разыгрываться на эту тему без всякого серьезного намерения обратить Рим в груду пепла. Но легкомысленными речами он вскоре заставил своего злого гения Тигеллина задуматься над возможностью пожара Рима гораздо серьезнее, чем об этом думал он сам, и когда, вскоре после вышеприведенного разговора, Нерон собрался уехать на некоторое время из Рима в свой загородный дворец под Анциумом, Тигеллин в самую минуту его отъезда дал ему понять намеками, что он может рассчитывать получить вскоре в своем анциумском уединении одно из самых потрясающих известий, так как он готовит для него нечто изумительное.
И действительно, грандиозность и ужас готовившегося для Нерона зрелища превзошли даже и его ожидания.