Когда Сильван возвратился к Нерону с этим ответом от Сенеки, он застал его в обществе Поппеи и Тигеллина -- обстоятельство, не сулившее ничего отрадного для участи бедного философа.
-- Однако ж, надеюсь, что им приняты надлежащие меры к прекращению своего существования? -- спросил Нерон, выслушав донесение Сильвана.
-- Нет, цезарь, -- ответил трибун. -- Ни смущения, ни страха Сенека не выказал, и ничего в его глазах не могло дать мне повода к предположению, что он помышляет о близкой смерти.
-- В таком случае сейчас же вернись к нему и объяви ему мою волю, чтобы он немедленно же умер.
Выслушав приказание цезаря, Сенека очень спокойно обратился к одному из своих рабов, приказав ему приготовить все необходимое для открытия жил, и затем прибавил:
-- А пока подай мне мое завещание: я хочу кое-что прибавить к нему, дабы все друзья мои получили после моей смерти каждый свою долю в приобретенном мною состоянии.
-- Дозволить этого я не могу, -- заметил посланный от Нерона: -- исполнение воли цезаря не допускает ни минуты промедления.
-- Хорошо, -- сказал Сенека; -- воля цезаря будет исполнена в точности, -- и затем, обращаясь к друзьям, которые при виде такого редкого благодушия, не могли удержаться от слез, не без неудовольствия заметил им: -- к чему же слезы, друзья? Тому ли учил я вас? Где же ваша твердость? Куда девалась ваша философия? И кто же из вас не ждал изо дня в день, с часу на час этой минуты? Не врасплох же застигла она нас и чего же другого могли бы ожидать от Нерона? Став убийцею брата, родной матери, жены, он должен был неизбежно прийти и к тому, чтобы сделаться рано или поздно убийцею и своего руководителя, когда-то ближайшего советника и воспитателя.
После этого Сенека, переменив тот несколько суровый тон, каким говорил с друзьями, на более мягкий и нежный, начал уговаривать свою жену постараться умерить сколь возможно свою печаль и не предаваться чувству малодушного отчаяния, а скорее стараться найти себе утешение в воспоминаниях о том, кто всегда стремился служить ей верной опорой и никогда не позволил себе уклоняться от прямого пути добра и правды.
-- Я решилась умереть вместе с тобой, -- тихо проговорила сквозь слезы кроткая Паулина, -- пусть и мне откроют жилы.