-- Актея! -- с невольным изумлением воскликнул Онезим, -- ты, следовательно... -- начал было он, но не договорил, заметив выступившую на лице молодой женщины яркую краску.
-- Раба не может не подчиняться воле своего господина, -- смущенно проговорила она. -- Впрочем, Нерон любил меня искренно и также любила и я его. Кроме того я была тогда очень молода и многого не понимала. Теперь же это дело уже прошло; Нерон меня разлюбил; его сердце занято в настоящее время другой. Но какая бы я ни была, никто не может сказать про меня, чтобы я когда-либо пользовалась своим влиянием кому бы то ни было во зло.
-- Я тебя не упрекаю, Актея: слишком много нехороших поступков было в моей собственной жизни, -- сказал Онезим.
-- Приходи сюда часа через два после полудня, -- сказала ему Актея, -- и тогда ты мне расскажешь откровенно все, что было с тобой, и мы подумаем, не смогу ли я чем-либо быть тебе полезной.
Таким образом, благодаря протекции Актеи, которая несмотря на видимое охлаждение к ней Нерона, все еще занимала в качестве особы, к которой одно время пылал император такой сильной любовью, довольно высокое положение среди дворцового персонала, Онезим перешел вскоре из числа домочадцев Пуденса в число рабов императрицы Октавии. Спустя немного времени после такой перемены в его положении, он был однажды вечером призван к Актее.
-- Послушай, Онезим, -- начала молодая женщина, -- я имею возможность, как ты уже и видел, оказывать тебе некоторую протекцию и всегда буду содействовать, сколько могу, твоему возвышению; но для этого ты должен сначала зарекомендовать себя с самой хорошей стороны, как человек вполне надежный, и, сверх того, быть мне предан. Скажи, могу ли я довериться тебе?
-- Смело можешь, Актея! Никогда я не выдам тебя.
-- Я верю тебе и потому открою тебе одну очень важную тайну. Ты уже имел, вероятно, случай видеть Британника?
-- Да, я его видел. Какой благородный и добрый юноша!
-- А тем не менее его жизни, боюсь, грозит большая опасность, -- сказала Актея. -- Мне жаль его, очень жаль, и я готова чуть ли не плакать всякий раз как раздумаюсь о его горькой участи. При твоей настоящей должности при гардеробе императрицы Октавии тебе нередко будет представляться случай его видеть. Я же часто видеться с тобой не могу; но, вот, даю тебе монету с изображением Британника, и помни, что если бы мне случилось прислать тебе с кем бы то ни было другую такую же монету, будто на ту или другую покупку, то это будет означать, что Британнику грозит несчастье, и тогда ты немедленно приходи ко мне.