Трибун поспешил исполнить данное ему приказание, и когда, спустя несколько минут, в кабинет Нерона, с льстивой улыбкой на тонких губах, вошла Локуста, сопровождаемая Поллионом, хитрые зеленые глаза этой злой женщины светились еще большим злорадством, чем обыкновенно.
Но Нерон встретил ее, как и трибуна, взрывом бешенного гнева.
-- Вы оба обманули меня! -- закричал он. -- Оба вы изменники. Принимая все меры к ограждению себя самих, вы меня предоставляете самым худшим опасностям. Ведь я же повелел тогда снабдить меня ядом верным и смертельным.
-- Мы хотели по возможности отвратить подозрение в отравлении, император, -- проговорила шипя Локуста своим змеиным голосом. -- Императору, конечно, известен Юлианов закон против убийц и отравителей...
Взбешенный окончательно таким напоминанием, Нерон вышел из себя и, как мальчишка в припадке капризного своеволия, не постыдился ударить Локусту по лицу.
-- Как ты смеешь говорить мне о каких бы то ни было законах, -- горячился он; -- уж не думаешь ли ты, что я их боюсь! Принеси мне яду, да смотри, такого, который бы подействовал мгновенно, а не то завтра же тебя казнят в силу старых обвинительных приговоров против тебя.
Локуста инстинктивно отступила от Нерона подальше, подарив его при этом таким ядовитым взглядом, словно желала прежде всего отравить его самого. Но она знала и с кем имела дело, и как щедро будут оплачены ее услуги, потому, затаив в себе злобу, ограничилась тем, что робко заметила Нерону:
-- Британиик -- юноша здоровый и сильный, и такая задача нелегкая. Все-таки желание цезаря будет в точности исполнено. У меня есть здесь, при мне, один яд, который, быть может, окажется годным...
-- Испытай его на моих же глазах на каком-нибудь животном, -- сказал Нерон.
-- Тогда пусть потрудится трибун приказать, чтобы принесли сюда молодого козленка, -- сказала Локуста.