Это короткое выражение, "чтобы роздано было нищим", чрезвычайно поучительно. Оно конечно служило Иуде предлогом, чтобы сколько-нибудь скрыть даже от самого себя низость его побуждений. Он был в малом виде вор: хотел воспользоваться этими деньгами, хотел присоединить их к собственному своему запасу. Люди редко грешат с ясным сознанием греха. По обыкновению, они ослепляют себя ложными и придуманными побуждениями. Хотя же Иуда и не мог скрыть своей низости от ясного взора Иоанна, но конечно скрыл от самого себя под тем предлогом, что он вооружился против напрасной расточительности и высказал свои притязания на безынтересную любовь к ближнему.
Но Иисус не дал распространиться заразе этого негодования, которая коснулась уже некоторых из учеников, и не позволил, чтобы Мария, сделавшаяся средоточением неприязненных взглядов, которые огорчали и возмущали ее, пострадала сколько-нибудь от последствий ее благородного поступка. Что смущаете эту женщину? сказал Он. -- Оставьте ее, она доброе дело сделала для Меня; ибо нищих всегда имеете с собою а Меня не всегда имеете. Взлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению. А к этому прибавил Он пророчество, -- которое исполняется до сего дня, -- что поступок ее будет известен и возвеличен, где только будет проповедано святое Его Евангелие.
"Для моего погребения!" Ясно, что осуждение и смерть уже были близки, и это было новым смертным ударом всем ложным, блестящим надеждам относительно царства Мессии. Не земное богатство, не царское возвышение обещалось последователям Того, кто должен был вскоре умереть[550]. Это было другой побудительной причиной недовольства для вора-предателя. Мало того что поступили вопреки его мнения, -- его заставили молчать: ему публично сделали замечание. Потеря денег, которые мог бы он получить в свое распоряжение, разжигала в нем тайное пламя черной злобы. Он не желал потерять ничего. С ненавистью, бешенством и отчаянием, украдкой скрылся он ночью из Вифании, отправился в Иерусалим, просил допустить его в залу совета главных священников в дом Каиафы и имел первое роковое свидание, в котором торговался о предании своего Господа: что вы дадите мне; я вам предам Его? Как происходила эта кровожадная торговля, нам неизвестно; не рассказано и того, были ли между этими злобными ненавистниками споры, прежде чем решились на скудную цену крови. Если это так, то пронырливые иудейские священники сумели сбить бедняка и невежду апостола из иудеев. Потому что они предложили только тридцать сребреников (около 27 рублей), -- выкупную плату за ничтожнейшего из рабов[551]. Но и за эту цену Иуда решился предать Учителя, а продавши Его, продать собственную жизнь и, взамен того, получить проклятие целого мира, -- проклятие всех будущих поколений! Таким образом, в течение последней недели своей жизни и жизни Учителя Иуда ходил с Ним вместе, затаив в своем черном и отчаянном сердце мысль о Его погибели. Но еще не было назначено дня, ни установлено плана: было оплачено только предательство и, по-видимому, существовало общее убеждение, что не следует делать покушения в течение настоящего праздника, чтобы не произвести смятения в народе, который уважал Иисуса, а в особенности среди густой толпы богомольцев из родной Ему Галилеи. Они были уверены, что встретится много удобных случаев в Иерусалиме или где в другом месте, когда окончится великий праздник Пасхи и в святом городе водворится обычное спокойствие.
События последующих дней явным образом подтвердили мирскую мудрость такого нечестивого решения.
ГЛАВА XLIX
Вход Господень в Иерусалим
Несмотря на описанные и предыдущей главе обстоятельства за несколько времени вперед, существовали смутные предрасположения, что Иисус не преминет прийти на праздник Пасхи. О достоверности этого происходили между народом споры и на ожидаемое прибытие галилейского Пророка глядели с напряженным любопытством и интересом[552]. Поэтому, как только в воскресенье рано утром узнали, что в течение дня Он должен прийти в Иерусалим, все пришло в движение. Известие это принесено было некоторыми из иудеев, посетивших Вифанию накануне и возвратившихся после заката солнца, чтобы путешествием не нарушить субботних уставов. Таким образом, множество народа было приготовлено, чтобы принять и приветствовать Избавителя. Который воскресил мертвого.
Он шел пешком. Три дороги вели из Вифании через гору Елеонскую в Иерусалим. Одна из них проходила между северной и центральной вершинами, из которых первая, по преданиям, называлась "Горой оскорбления", где, как предполагалось, стояли идольские храмы Соломона, а теперь, согласно рассказа в Деяниях Апостольских[553], известна под названием "Мужи Галилейские". Другая достигает самой высокой части горы и проходит вниз через нынешнее поселение Эт-Тур. Третья, которая, как к настоящее время, так и тогда, должно быть, была большой дорогой, изгибается вокруг левого склона центральной массы, между ним и "Горой Злобного Совета", где стоят развалины так называемого "Дома Каиафы". Другие проходы можно было назвать скорее горными стежками, а так как Иисусу сопутствовало множество Его учеников, то ясно, что Он избрал третью, более удобную дорогу.
Теперь нет там пальм, которые росли в то время: во всей Палестине стали они в настоящее время редки. Прошедши под пальмами вифанскими, от которых эта местность получила свое название, они приблизились к Вифании, или "Дому Пальм", небольшой подгорной слободе или хижине, которая вероятно находилась к югу от Вифании, но потом исчезла бесследно. К этому селению или вообще жилью Иисус отправил двух апостолов. Подробное описание местности у евангелиста Марка заставляет предполагать, что между ними Петр, а если это так, то надо думать, что ему сопутствовал Иоанн. Иисус сказал им, что, достигнув селения, они найдут ослицу привязанную и осленка с ней; пусть отвяжут ее и приведут к Нему. Если встретят препятствие со стороны хозяина, то последний замолчит, когда они объяснят, что эти животные надобны Господу. Все случилось так, как Он говорил. Они нашли привязанную на улице у ворот ослицу с жеребенком, какой им был нужен[554], потому что они искали такого, на которого никто из людей не садился. Хозяева животных, услыхавши для кого эти последние берутся, не сделали никакого препятствия. Приведши их к Иисусу, апостолы, желая воздать Ему царскую почесть, покрыли их своими одеждами, посадили Его на жеребенка и пошли дальше торжественной процессией. Это не было шествие для возбуждения политического энтузиазма и не имело характера тщеславия для напоминания победных триумфов. Нет, это был просто взрыв радости провинциалов, восторженное настроение бедных галилеян и живших в презрении народных учеников. Надменные язычники, если бы они были свидетелями смиренной процессии, только насмеялись бы над ней, как это сделали Юлиан и Сапор, когда известились о ней[555]. По поводу осла римляне придумали множество насмешек над иудеями, а христиан называли "поклонниками ослов". Сапор предлагал евреям коня, чтобы он послужил ожидаемому Мессии, но один из евреев с гордостью ответил, что все его кони далеко хуже осла, который должен носить на себе Мессию, потому что этот осел происходит от того, который был у Авраама, когда он хотел принести в жертву Исаака, а также и у Моисея. Осел на востоке не считается презренным животным, и апостолы впоследствии вспомнили, что все это событие совершилось во исполнение пророчества Захарии: ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной[556]. Да, это была процессия, совершаемая не с пышностью, но в какое глубокое ничтожество должны были погрязнуть при ней величайшие триумфы губительных войн и несправедливых побед!
Таким образом, Иисус воссел на жеребенка, которого некоторые из учеников вели под уздцы, но двинулся только тогда, когда толпа, сняв верхние одежды, стала расстилать их на пути и, нарвавши ветвей с олив, фиг и орешника, рассыпала перед Ним, восклицая в восторженном порыве: Осанна Сыну Давидову! Благословен грядущий во имя Господне! Осанна в вышних! Заимствуя эти выражения из псалмов, которые пелись в праздник Кущей[557], толпа изливала свой восторг в восклицаниях "осанна" (спасение) и каждый рассказывал, как Иисус воскресил Лазаря из мертвых.