Да, жестокий... моя гордость истекает кровью... И еще что-то, не только гордость...
О, я совладею с этим. Нет, я не уйду отсюда так скоро. Меня не заметят: ночь слишком темна, а их альков слишком освещен, даже иллюминирован... три лампы... Я хочу изжить эту боль до конца.
Они разомкнули объятия. Она беспечно подходит к отрытому окну и смотрит в ночь, смотрит на меня. Он неподвижен и глядит на нее. Я слышу его слова:
-- О чем вы думаете, красавица моя?
Она отвечает. Тем чистым, мечтательным голосом, которым говорила мне вчера. "Дайте мне вспоминать", -- она отвечает:
-- Я думаю о том, что вы не очень меня любите. Я думаю, что вам почти все равно, что я ваша... не правда ли, Ста?.. Меня так легко было взять. Я ведь была так слаба, так жаждала ласки... И это было не интересно для вас, и скоро вам надоело. Давно уже... Мне даже кажется, что вы не слишком радуетесь, добившись этого свидания, которого домогались так страстно, -- свидания здесь, в моей спальне.
Он возражает. Кажется, он говорит какие-то нежности. Но я не слушаю его слов: я вслушиваюсь только в ее голос, звуки которого я так люблю...
Она продолжает:
-- Я думаю, что на вашем месте могли бы оказаться и другие, которых я позвала бы так же, как позвала вас, если б случайно они встретились на моем одиноком пути... другие, может быть, отдали бы жизнь за такой час...
О, Боже... нет! Только не это!