Вдруг она спохватывается и смотрит на свои часики.
-- Боже мой! Четыре часа. Пойдемте скорее!..
Я задаю тревожный вопрос:
-- В котором часу отходит последний пароход? Ведь вам надо вернуться в Канлиджу?
-- Конечно, надо. Последний ширкет отходит в четверть десятого... приблизительно в шесть с четвертью. Но сегодня он не останавливается в Канлидже. Он идет вдоль европейского берега.
-- Ну, так как же?
-- Я поеду в Иеникей и там сяду в лодку. Я вернусь очень поздно, и у меня останется всего четверть часа на то, чтобы переодеться. Вы знаете, ведь за обедом мы непременно в открытых туалетах... В четверть часа я не успею одеться, сядут за стол без меня, и, когда я войду, меня встретят всякими неприятными словами. Но я все это предвидела в моей сегодняшней программе дня, и поэтому не огорчайтесь.
Мы идем быстро, и Селимье Джами уже далеко. Перед нами тянутся маленькие улочки, еще более сельские по виду, чем раньше. Здесь дома расставлены редко и разделены обширными садами.
-- Я надеюсь, -- шепчет леди Фалклэнд, -- что мы найдем экипаж в Эдирнэ-Капу...
Эдирнэ-Капу -- Адрианопольские Ворота -- перед нами: большой разрушенный свод, прикрывающий огромное каменное сооружение, совершенно замаскированное кучей лавчонок. Мы проходим под сводом. Солдаты сидят на пороге гауптвахты и любуются подсолнухами и вьюнком в своем саду.