-- За что?
-- Во дворе мечети вы сказали мне то, чего, конечно, не доверили бы первому встречному... Когда вы намекнули на тот тягостный прием, который ждет вас сегодня дома. Я глубоко тронут этим доверием, и вы правильно угадали во мне друга.
Она не краснеет и без всякого жеманства прямо смотрит на меня задумчивыми глазами.
-- Да, правда: не знаю почему, но я вам доверяю.
Она улыбается невеселой улыбкой.
-- О, не думайте, что я вам оказываю большую милость, свободно говоря с вами о моих домашних неприятностях. Все это до мельчайших подробностей знает весь Константинополь, комментирует, осуждает и радуется, что нашел тему для сплетен. Признайтесь, вы сами приезжий, разве вы этого не знаете?
Я признаюсь молчаливым кивком. Через мгновение она говорит мне, кладя свою руку на мою:
-- Только вы не комментируете, не осуждаете и не насмехаетесь; значит, наоборот, я должна благодарить вас.
Она поднимается. Мы делаем еще несколько шагов по мрачной равнине. Вдруг она останавливается и показывает мне одну могилу.
Могила женщины: на ней нет лепного тюрбана. Краски и позолота почти стерлись на мраморе памятника...