-- Падишах'м чок ияха! (Да здравствует император!)
...Я уже слышал этот крик на селямлике и где-то еще.
Мне передался на мгновенье энтузиазм, потрясающий правоверных, славящих своего халифа... У этих людей есть вера. Я им завидую. Если им понадобится убить или умереть, они будут знать, для чего они это делают, или, по крайней мере, будут верить в то, что знают.
Солнце садится. Каик вышел из Каик-Хане, и Осман причаливает к мостику, зацепляя медным наконечником багра за сваи...
Ба! Мягкий стук, точно что-то упало в шахнишир... Что это? Второй букет, подобный первому... Вот он у моих ног, издает сладострастный аромат тубероз.
Ясно, меня обстреливает соседний шахнишир. Его боковое окно открыто настежь. Но там, однако, никого не видно. Несомненно, дело требует осторожности... Я поднимаю букет, стараясь быть как можно меньше на виду.
Я так и знал. В цветах записка. Забавная записка, нацарапанная на бумаге с кружевным обрезом, на какой дети пишут свои новогодние поздравления.
"Четыре раза я поднимала свою вуаль, выглядывая из окна, и вы ни разу на меня не взглянули. А между тем я заплачу, когда уедет ваш каик..."
Вот как! Это написано по-французски, без одной ошибки. Судя по этой записке, у моего имама есть дочь, и притом с дипломом. Эти маленькие турчанки, в общем, гораздо грамотнее наших француженок.
Однако что делать? Учтивость требует, чтобы я ответил.