Говорят только сэр Фалклэнд и его любовница, и их слова так противоречат общей натянутости, что мое смущение и тревога все возрастают. Сэр Арчибальд как хозяин выказывает должную корректность, а леди Эдит -- уверенность женщины, чувствующей себя дома; удивительным кажется, что она не занимает хозяйского места, а леди Фалклэнд сидит с таким видом, точно именно она незаконно втерлась в этот дом.
Английское, хотя и немного умеренное, меню. Дамы встают после десерта. Мы остаемся и пьем... Потом сходимся снова в гостиной, убранной иоргесскими коврами.
Кофе по-европейски, папиросы -- турецкие и английские. Леди Фалклэнд раздает чашки, леди Эдит предлагает ликеры: "Bird's eye u Corps diplomatique"...
Обе улыбаются одной и той же обязательной светской улыбкой. Их руки, соприкасаясь, протягиваются к гостям. Сразу даже не заметишь, что это враги, что они беспощадно борются из-за домашнего очага, ребенка, достоинства матери и супруги. Только чувствуется, что они различны, противоположны, чужды друг другу...
И потому, что я питаю такую дружбу к одной, и ненавижу другую, ненавижу от всей души... Должно быть, дружба моя очень сильна...
Инцидент. Мальчик прижался к матери и что-то шепчет ей на ухо.
-- Эдвард! -- зовет сухо отец. -- Идите сюда!
Ребенок тотчас же робко подходит.
-- Говорить шепотом неприлично. Вы будете наказаны. Ступайте!
Ребенок молча повинуется. Леди Фалклэнд не произносит ни звука. Но я замечаю, что брови ее нахмурились и верхняя губа, чуть-чуть приподнявшись, открывает зубы; мне уже знакомо это выражение зверя, которому больно.