-- Сюда, сударь, пожалуйста...
"Сюда" -- это не был коридор. Дверь -- опять такая же, и опять незаметная на фоне панели -- вела прямо в просторную комнату, более просторную, чем прихожая, и отделенную от нее только перегородкой.
Яркий свет ослепил меня. Пятьдесят или шестьдесят свечей горели на стенах, а также две стоячих лампы, помещенных по бокам камина, -- старомодного камина, под огромным колпаком которого, с рельефными украшениями и гербами, можно было изжарить несколько быков. Я увидел другого старика, сидящего в креслах лицом ко мне; поодаль от него сидел незнакомец, который показался мне менее старым, не будучи, однако же, молодым. Когда я вошел, оба они мне поклонились.
Я оставался на пороге, опасаясь, как бы дверь не закрылась снова. Незнакомец учтивым жестом указал мне на стул. Я отказался движением головы. Тогда он встал с места.
-- Как вам будет угодно, -- произнес он. -- Я вас понимаю.
Он говорил чрезвычайно странным фальцетом.
Он оттолкнул свое кресло и сделал шаг ко мне. Двое стариков стояли за ним, по правую и по левую руку, как будто он был их начальником. Он им и был на самом деле...
-- Господин офицер, -- заговорил он снова, -- позвольте мне, прежде всего, извиниться перед вами. Я поступил по отношению к вам неучтиво, потревожив вас во время сна. Но, быть может, вы спали плохо? В таком случае, я рассчитываю на вашу снисходительность.
Он сделал паузу и указал мне на своих двух компаньонов, одного за другим.
-- Извините их так же, как меня, -- продолжал он. -- Они весьма достойные люди, но несколько дикие, что извинительно, принимая во внимание местность, эпоху и наше одиночество. Их манеры чувствительно страдают от всего этого. И меня затруднило бы изъяснять все их ошибки человеку щепетильному и обидчивому. Вы не таковы, и это меня радует. Однако ж, позвольте мне, сударь, исправить первую и наихудшую неучтивость, жертвой которой вы сделались. Вот этот господин, когда вы соблаговолили назвать себя, упустил из виду вам рекомендоваться. Я ему попенял за это, и я взываю ко всей вашей снисходительности. Его имя -- виконт Антуан, ваш покорнейший слуга. Вот этот господин -- отец его, по имени граф Франсуа. Я же -- маркиз Гаспар, их отец и дед. Теперь все сказано, и я надеюсь, что вы не будете слишком строги ко мне и сядете.