Виконт Антуан поднял голову.
-- Такое беззаконие, варварское и противное чести, запятнало бы нас хуже, чем кровью, сударь! -- позором!
Он говорил чрезвычайно горячо. Граф обернулся к нему и жестом выразил свое одобрение.
-- Само собою, ни один честный человек, старающийся жить в согласии с Природой, никогда не допустит, чтобы невинность подвергалась несправедливому, незаслуженному наказанию. Надо, однако, иметь в виду, что в данном случае судьи не могли бы осудить госпожу де*** на основании подозрений; и отсутствие всяких улик в преступлении, только предполагаемом...
Виконт прервал его.
-- Судьи, я полагаю, оправдали бы ее, сударь. Но общество не оправдало бы, и женщина, решившаяся жить согласно со своим сердцем, подверглась бы по нашей вине позору всеобщей и несправедливой вражды. Ее семейное счастье было бы, во всяком случае, разбито, и ее домашний очаг разрушен.
-- Это правда, -- сказал граф.
Внезапно послышался дребезжащий смех маркиза.
-- Полно, господа! Ради бога, довольно ламентаций! Опять вы предаетесь вашим неразумным заботам о вдовах и сиротах... Увы! Перестанете ли вы когда-нибудь изрекать эти громкие слова -- "Человечество", "Братство", "Любовь" и "Природа"? Неужели вы не сознаете, насколько наша безопасность, самая жизнь наша, заслуживает предпочтения пред карточным домиком супружеского счастья "доброй и верной супруги", любовные связи которой давно сделались притчей на устах всех? Решение, которое вы предлагаете, не совсем неприемлемо. Я, однако же, не считаю его лучшим и полагаю, что прежде, чем выбрать, предпочтительнее выслушать всех. Антуан, теперь ваша очередь. Есть у вас какая-нибудь полезная мысль?
Виконт колебался.