Резким движением соскочил я с кровати. Мне стоило немалых усилий сдержать себя и не направить дула моего револьвера прямо на дверь с тем, чтобы стразу, как она откроется, стрелять в того, кто окажется за нею.
Но я не сделал этого. Впрочем, и со мной поступили вежливо -- прежде чем войти ко мне, постучали. Потом уж только открылась половинка двери, и на пороге показался один из моих старцев-хозяев, как две капли воды, похожих друг на друга, с длинной белоснежной бородой. Я так и не мог различить, который именно. Вошедший неподвижно остановился при входе в комнату. Он прежде всего окинул меня с головы до ног своим острым взглядом: я стоял перед ним одетый, в сапогах, и по всему видно было, что, недоверия окружающему, я отказался от мысли об отдыхе и не ложился спать, готовый ко всякой случайности.
Я заметил, как в устремленном на меня взоре старика внезапно загорелся (и тотчас же потух) какой-то огонек. И еще раз прежнее подозрение пришло мне в голову: может быть, эти страшные глаза видят не только одну внешнюю мою оболочку, может быть, их пристальный взор проникает и дальше, читая самые мысли в моей душе?..
Между тем старик заговорил:
-- Вы не спите, сударь, -- сказал он. -- Мы так и думали. В таком случае, чем вам оставаться одному в комнате, не предпочтете ли вы посидеть с нами в нижней зале? Я думаю, это было бы приятнее и для вас, и для нас.
Я оправился и без колебаний ответил:
-- Хорошо.
И я подошел к нему.
Он посторонился, как бы желая дать мне дорогу. Но я отказался от его любезности. Вероятно, он догадался, что то была мера предосторожности с моей стороны и, не настаивая больше, двинулся вперед.
-- Позвольте тогда указывать вам дорогу, -- пробормотал он.