-- Сударь, -- произнес маркиз Гаспар, -- мне было очень приятно предоставить вам, согласно вашему желанию, один час для свидания с мадам де...; я надеюсь, что оно не оставило у вас неприятных воспоминаний?
Он стоял посреди нижней залы, куда я только что вернулся. Мне показалось, как будто он стал больше ростом и как-то прямее, а его глаза приняли повелительное выражение.
Все свечи в стенных подсвечниках были потушены. Горели всего две лампы на колонках по обеим сторонам камина. Граф Франсуа как раз в это время уменьшал в них огонь.
-- Не угодно ли вам будет присесть теперь, -- продолжал маркиз. -- Мы приступаем к делу.
Он указал мне рукой на глубокое кресло -- дормез, где он сам спал перед этим.
Я решил не обнаруживать ни малейшего волнения. Твердым шагом прошел я на другую сторону залы и занял указанное мне место.
-- Антуан! -- позвал граф.
Я сидел в дормезе, который стоял ближе к рефлектору. Как раз напротив меня, в каких-нибудь десяти или двенадцати шагах, помещался другой пустой дормез. Мое тело, в полном смысле слова, покоилось в кресле. Мягкая и глубокая спинка, локотники и подушка для головы были прекрасно приспособлены для лежачего положения. В моей позе я не чувствовал ни малейшего напряжения или усталости. Однако я невольно приподнялся и несколько встревожился, когда, по знаку своего отца, виконт Антуан приблизился ко мне, держа в руке фонарь вроде того, которым он прежде освещал наш путь в горах -- только гораздо больших размеров. Заметив, что я повернул голову в его сторону, он предостерег меня:
-- Берегите глаза, мосье!
Он повернул фонарь открытой его стороной прямо ко мне, и ослепительно яркий свет залил меня всего с головы до ног; вся комната была погружена в полумрак, и резкость этого освещения чувствовалась особенно сильно. Сначала я закрыл глаза. Потом, раскрыв их, я старался не смотреть в сторону направленного на меня источника света, а вглядывался в глубь темной залы и рассматривал прозрачный рефлектор и дормез, стоявший напротив.