Последние лучи солнца, касаясь западных гор под старой деревней Иназа, ударили в лицо Жану-Франсуа Фельзу, проникнув через открытый настежь иллюминатор. Жан-Франсуа Фельз поднялся с кресла, закрыл альбом для набросков и осторожно отомкнул дверь. Звуки оркестра смолкли четверть часа тому назад.
"Быть может, эта вакханалия кончилась", -- подумал Фельз.
И он отважился выйти из своей комнаты.
Большинство гостей уже уехали. Только несколько привилегированных, оставленных мистрис Хоклей к обеду, оставались еще, болтая под вишневыми деревьями, невдалеке от газона, служившего эстрадой для гейш. Фельз заметил, приблизившись, парочку, флиртовавшую в стороне от общей группы.
Как раз мистрис Хоклей, отдававшая приказы слугам, возвращалась к своим гостям. Фельз остановил ее на ходу:
-- Извиняюсь! У меня, кажется, галлюцинации. Вон там не маркиза Иорисака опирается на сетку?
Мистрис Хоклей подняла свой лорнет.
-- Нет, у вас не галлюцинация. Это, действительно, маркиза.
Фельз изобразил крайнее удивление.
-- Как? -- сказал он. -- Так маркиз вернулся из Сасебо?