К возчику присоединился другой, как обычно водится при дальних поездках. Ночь была свежа; Фельз завернул ноги одеялом из коричневой шерсти, откинулся на подушки и стал глядеть на звезды. Колясочка, везомая крупной рысью четырех голых, мускулистых и желтых ног, уже оставила за собой черту предместий и катилась по пустынной дороге.
Луна сияла в ночном небе почти в зените, белая, как нефритовый полумесяц в иссиня-черных волосах мусмэ. А вокруг ее плыли жемчужные облака, гонимые ветром, подвижные и меняющиеся. Фельз следил за их изменчивым полетом. Это была волшебная картина, которую рисовал ветер и раскрашивала луна. В звездном пейзаже неба бледные и неясные фигуры двигались медленно и их смутные движения казались таинственными отблесками других существ, отбрасываемых каким-то далеким зеркалом.
Три больших черных птицы, цапли или журавли, пересекли вдруг млечный небосвод, летя от гор востока к горам запада. Но Жан-Франсуа Фельз не видел их.
Жан-Франсуа Фельз закрыл глаза, одержимый странным видением большого облака, раскинувшегося, как полуобнаженная женщина на постели. Два других облака принимали вид двух женщин, сидящих рядом с первой...
XX
Чеу-Пе-и, растянувшийся на трех циновках посреди своей благоухающей курильни, курил шестидесятую трубку, когда слуга в шапочке с алебастровым шариком мандарина шестого класса приподнял занавес двери и, поклонившись по обычаю с прижатыми ко лбу кулаками, попросил господина удостоить принять послание, только что принесенное из центра города.
Чеу-Пе-и поддерживал в левой руке бамбуковый чубук трубки, которую ребенок, стоя на коленях, держал над огнем лампы. Чеу-Пе-и не прерывал своего занятия и не шевельнул рукой. Но, молча, он закрыл глаза в знак согласия.
В ту же минуту занавес двери снова раздвинулась и вошел личный секретарь, очень старый человек в шапочке с коралловым шариком, признаком мандаринского достоинства второго класса. Учтивый, он сделал попытку пасть ниц. Но Чеу-Пе-и знаком воспрепятствовал ему.
Стоя, личный секретарь протянул послание. Это было европейское письмо в запечатанном конверте. Чеу-Пе-и кинул на него только взгляд.
-- Открой, -- сказал он вежливо, -- и разреши мне побеспокоить тебя...