Мичман, откланявшись, собрался уйти. Виконт удержал его, назвав его по имени:
-- Наримаза, не окажете ли вы мне честь пройти со мной в мою каюту?
-- Почтительнейше повинуюсь, -- ответил учтиво мичман.
Они спускались вдвоем. По знаку виконта, мичман сел на корточки. Циновки не было -- современная дисциплина не допускает на военных судах рисовых циновок, легко воспламеняющихся. Но Хирата бросил на поле две удобных подушки черного бархата.
-- Извините мою неучтивость... -- сказал он. -- Я позволю себе при вас отдать распоряжения насчет ночной смены.
-- Прошу вас, не стесняйтесь, -- сказал мичман.
Вошли унтер-офицеры и боцманы, которым виконт отдал приказы. И когда все ушли, Хирата Такамори взял кисть и начертал на двух листках своего блокнота несколько каллиграфических письмен.
-- Прошу еще раз извинить меня, но все это было необходимо, -- сказал он.
Он вырвал два листка из блокнота и протянул их мичману.
-- Это вам, если вы удостоите меня быть исполнителем моей последней воли.