XXXIII
В будуаре в стиле "Помпадур", между эраровским роялем и зеркалом в золоченой раме ничто не изменилось. В стекла окон радостно проникали солнечные лучи, распространяя праздничное настроение и сверкая драгоценными каменьями на вазах с цветами. Фельз заметил, что эти цветы не были, как прежде, ветки родных вишен, а американские орхидеи...
-- Как знать! -- подумал он с внезапной горечью. -- Американка коснулась этих мест... Быть может, и Герберт Ферган не удостоится здесь слезы! Тем лучше и тем хуже!
Он подошел к окну и стал разглядывать миниатюрный сад с его скалами, водопадами и лесами для лилипутов. Голос, которого он не позабыл, певучий и нежный, легкий, как крик птицы, повторил вдруг сзади него фразу приветствия, которой он был встречен в первый раз в этой самой гостиной, шесть недель тому назад:
-- О, дорогой мэтр!.. Как мне неловко, что я заставила вас так долго ждать!
И, как прежде, маленькая лапка слоновой кости протянулась для поцелуя.
Но на этот раз Фельз, прикоснувшись губами к шелковистым пальцам, не ответил ничего на приветствие.
Не обращая внимания на его молчаливость, маркиза Иорисака весело болтала:
-- Хэ! Мы думали с мистрис Хоклей, что вам скоро надоест ваша экскурсия! Вы были далеко? Не слишком ли вас вымочил дождь? Привезли ли вы с собой интересные этюды? Завтра же отправлюсь на "Изольду", и вы должны мне все показать!
Она говорила с большей развязностью, чем прежде. На ней было платье стиля Людовика XV из розового расшитого муслина на розовом же чехле. На голове ее красовался капор, подвязанный большим бантом. Она опиралась на зонтик с "falbalas" розовым, как и платье. И в этом одеянии, рассчитанном на рост женщин, которых встречаешь в "Pre Catalan" или "Armenon-ville" [Рестораны в Париже.], она казалась маленькой, маленькой...