Он удостоил только беглого взгляда превосходный пейзаж. Его живой черный взор, сверкающий горячим и тайным любопытством, не оторвался от спокойного лица англичанина.
-- Кстати, -- спросил он вдруг, -- не получили ли вы с вчерашней почтой известие от вашего друга капитана Перси Скотта?
-- Адмирала, -- поправил Ферган. -- Перси Скотт был произведен в адмиралы шесть недель тому назад, в феврале.
-- Хэ! Я думаю, это не мешает ему продолжать его работы? Он продолжает создавать революцию в морском артиллерийском деле Англии?
-- О, -- возразил Ферган, -- действительно ли это -- революция?
Он принял вид легкого скептицизма. Но маркиз Иорисака настаивал:
-- Если не революция, то во всяком случае капитальная реформа! Конечно, ваше адмиралтейство за последние двенадцать лет сделало большую работу... Я следил за усовершенствованиями вашего боевого материала. В ваших пушках нечего больше усовершенствовать. Я не говорю уже о ваших снарядах!..
-- Да, -- спокойно сказал Ферган, -- вы приняли их после малоудовлетворительного опыта с вашими снарядами... в прошлом году.
-- Это так... Вот почему я и не стану говорить о них... Ваш материал великолепен, и это делает честь вашему адмиралтейству. Но на войне, не правда ли, материал не значит ничего, а все дело -- в личном составе. И если ваш личный состав в наши дни, быть может, первый в Европе, то эта честь всецело принадлежит адмиралу Перси Скотту...
Герберт Ферган выразил жестом свое согласие.