-- Значит, она не была на вокзале. Мне кажется, что она вовсе не влюблена в своего мужа... Не кажется ли это и вам?
-- Я медленнее сужу, чем вы.
-- Впрочем, я узнаю ее настоящие чувства. Когда вы намерены начать ее портрет в костюмированном виде?
-- Завтра или послезавтра. Мне незачем торопиться. Но не находите ли вы, что выражение в "костюмированном виде" -- несколько бестактно по отношению к маркизе Иорисака, когда дело идет о национальном костюме японской женщины?
-- Почему бестактно? Раз маркиза не носит больше своего национального костюма... Вы ужасно комичны! Да, кстати. Что это была за фантазия -- не вернуться на яхту к обеду? Конечно, вы совершенно свободны. Но я удивительно поздно получила вашу записку.
Фельз отвечал:
-- Какая фантазия? Не знаю. Вокзал очень далеко. Когда поезд ушел, солнце садилось. Я прошел половину города. Улицы под лиловым небом, сверкали, как вымощенные аметистом. У меня не хватило мужества продолжать дорогу. Я остановился, чтобы лучше видеть. И когда погас последний отблеск, я почувствовал себя вдруг таким усталым и грустным, что я не захотел докучать вам своим присутствием.
Мистрис Хоклей, внимательная, подняла свою белокурую голову с ажурной подушки:
-- О! -- воскликнула она удивленно. -- Вы говорите удивительно поэтично.
Она замолчала, быть может, стараясь представить себе пестрые улицы в сумеречном освещении. Потом, откинувшись снова, продолжала: