-- Нет! -- сказал, наконец, Арагуэс, -- Это не Воклен.
Секунды тянулись бесконечно. Мадам де Ла Боалль умолкла: ее перебил мужской голос, теперь уже более внятный и громкий, чем прежде. Праэк и Арагуэс ясно различили тембр де Ла Боалля.
-- Дорогая моя, -- говорил он с явным нетерпением, -- признайтесь, что сегодня в первый раз я вхожу в вашу комнату... в первый раз... с того времени, как имею честь быть вашим супругом...
Когда часом позже Перико Арагуэс покинул своего приятеля Фреда Праэка и прошел к себе в спальню, -- прошел тихонько, крадучись, потому что сквозь тонкие стенки кают можно было расслышать каждый шаг, -- Поль де Ла Боалль еще не вышел из комнаты своей жены.
Оставшись один на своей кушетке, Фред Праэк не спал всю ночь. Он невольно прислушивался к малейшему шороху, доносившемуся из соседней каюты. За горячим спором там последовало полное молчание. Фред жадно прислушивался к каждому звуку, словно ожидая чего-то; он лежал, локтем опершись в подушку и склонивши голову на ладонь. Все его нервы были напряжены. Словно он готовился к прыжку... прыжку в неизвестность...
Он ждал напрасно. Соседняя комната не выдавала своих тайн.
Только утром, когда солнечный луч озарил каюту, Фред Праэк понял, наконец, что господин и госпожа де Ла Боалль впервые за все время своего брака провели ночь вместе.
Глава двадцать восьмая
Пятью или шестью неделями позже, в середине июня 1914 года, госпожа Эннебон внезапно перестала получать от своего ссыльного любовника Поля де Ла Боалль письма, которые она до тех пор получала аккуратно в количестве не меньше полдюжины ежемесячно.
Конечно, весьма странным может показаться то благородное упорство, с которым Поль де Ла Боалль в течение восемнадцати месяцев продолжал писать любовнице, разлученной с ним на столь долгий срок. Но еще более странным следует признать, что тот же человек вдруг, без предупреждений и объяснений, прекратил переписку с ней только оттого, что девушка, которою он пренебрегал в течение восемнадцати месяцев, каким-то неожиданным образом перешла из положения фиктивной жены на положение жены фактической. При этом не надо, однако, забывать то, что в то время Полю де Ла Боаллю было только тридцать два года и что по обстоятельствам его предыдущей жизни этот возраст соответствовал обычным двадцати двум или двадцати четырем годам. К тому же нельзя не отметить, что до 1914 года порядочные молодые люди были в подобных делах гораздо менее опытны и сведущи, чем после 1919-го. Эта современная осведомленность несомненно является одним из последствий чрезвычайно долгой войны...