Это был, конечно, не кто иной, как профессор Шимадзу, который, несмотря на свой маленький рост и изящное телосложение, поднял Праэка и взвалил на плечо.
В штабе царил страшный беспорядок. Вокруг вся земля была изрыта воронками, а один из окрестных погребов зиял огромною дырою. 155-миллиметровый снаряд, попавший, вероятно, совершенно случайно, а не в результате меткого прицела, все перевернул вверх дном. Первым предметом, поразившим взгляд японского профессора, был труп сержанта де Ла Боалля, почти совсем обезглавленного взрывом. Поль де Ла Боалль был убит в своей походной постели во время сна и, без сомнения, перешел в иной, будь то лучший или худший мир, в бессознательном состоянии...
Немного позже Фред Праэк, которого, наконец, понесли на перевязку, пришел в себя от мучительной боли, которую причиняли ему старания фельдшеров и врачей отделить от раздробленного мяса и костей приставшие к ним кусочки белья и материи. Невольно он застонал, но тут же умолк: его слуха коснулся разговор полковника Машфера и профессора Шимадзу. В нескольких шагах от раненого они диктовали рапорт.
-- Не подлежит никакому сомнению, что на вашем панцире видны следы пяти пуль, а на панцире лейтенанта -- четыре. Следовательно, всего в вас обоих попало девять пуль. Рана лейтенанта не идет в счет, потому что пуля эта попала в него ниже панциря.
-- Следы совершенно ясны. Посмотрите на изменение материи. Она сморщилась и смялась, но осталась целой.
-- Совершенно верно. Фурьер, пишите: "Испытание состоялось. Шелковый панцирь, изобретенный профессором Шимадзу..."
-- Нет, нет! -- живо запротестовал японец, -- пишите: "шелковый панцирь японского производства..."
Перевязка приближалась к концу, и боли несколько утихли, так что Фред Праэк мог теперь слушать внимательнее.
Машфер удивился:
-- Но ведь вы же изобретатель, месье Шимадзу!..