-- О! -- воскликнула та, рассматривая вблизи широкую ладонь корсара, -- вот уж подлинно знатная рука, добрый мой господин!
Она ее трогала концами своих пальцев, иссохших, как у старого трупа, поворачивая ее во всех направлениях и под всеми углами зрения.
-- Я тут вижу много сражений, много побед и много славы, а также много золота и серебра... О! Возможно ли иметь такое счастье и преуспевать чуть ли не во всех предприятиях?.. А! Впрочем... позвольте... вам надо остерегаться брюнета... иностранца, падкого до разврата... вам надо беречься этого человека и беречь от него и свою хозяйку...
Тома размышлял, нахмурив брови.
-- Иностранца? -- спросил он.
-- Ну да! -- молвила старуха, -- пройдоху, египтянина, цыгана, сарацина, кто его знает! И все же красивого малого, без сомнения... Берегитесь же его, это необходимо... Это здесь написано очень ясно...
-- Дальше!
-- Дальше... погодите-ка... Дальше... Эх, что же это мне мешает видеть ясно дальше?
Она вдруг выпустила руку, отскочила от Тома на небольшое расстояние и подняла на него внезапно встревоженный взгляд.
-- В чем дело? -- спросил удивленно Тома.