-- Изготовились к отдаче якоря.
На что помощник ответил кивком головы. Его силуэт на юте с правого борта вырисовывался неподвижно и властно. Он был невысок и не очень широк в плечах, а его белые и гладкие щеки и его длинные волосы, совсем черные, походили на щеки и волосы девушки. Но твердый и проницательный взгляд всегда пламенных глаз отнимал всякую нежность у этого молодого лица с чистыми очертаниями.
Несколько позже, в то время, как "Горностай" огибал восточную оконечность Большого Порта, Тома Трюбле присоединился к своему помощнику на юте. И они казались рядом: один -- тщедушным ребенком, другой -- большим и сильным бойцом. На самом деле один стоил другого, и баковые -- все очень послушные, почти робкие -- хорошо это знали.
-- По-моему, -- сказал Трюбле, -- здесь будет якорная стоянка. Луи, вели взять глубину.
Один из рулевых вытравил двенадцать сажень лот-линя и закричал:
-- Пронесло!
-- Не беда, -- сказал Трюбле. -- Вот недалеко стоит бриг на якоре. Луи, придержись немного.
Сейчас же Геноле привел к ветру.
-- Брасопь назади! Полегоньку, под ветер руля!
Фрегат послушно повернул к земле. И лотовый, продолжавший с размаху кидать свой лот, закричал на этот раз: