В течение двух месяцев "Горностай" крейсировал повсюду, не встречая мало-мальски стоящей дичи. Наконец, заметив по уменьшению хода, что необходимо произвести килевание, Тома решил уже направиться к Южным Кайям, как вдруг, огибая мыс Тюбирон, являющийся западной оконечностью Сан-Доминго, фрегат, по какой-то чудесной случайности, напал на то, что он так долго и тщетно искал.
Было раннее утро. Сигнальщик, только что забравшийся в "воронье гнездо", закричал вдруг оттуда, что впереди по правому борту виден парус. Несколько матросов бросились на ванты фок-мачты и стали тоже пялить глаза. Вскоре и они увидели его. Парус оказался недалеко. Но он еще плохо освещался восходящим солнцем и неясно выделялся на фоне крутого и темного берега. Луи Геноле, быстро направивший в ту сторону свою подзорную трубу, объявил, что там, действительно, виден корабль, идущий правым галсом -- как шел и "Горностай" -- и, очевидно, с таким же намерением -- обогнуть мыс Тюбирон.
-- Какого рода судно? -- спросил Тома Трюбле, сходивший в этот момент с полуюта.
-- Очень большое, -- сказал Геноле.
-- Тем лучше! -- вскричал Тома. -- Значит и добыча будет больше!
Однако же Луи Геноле не отпускал своей трубы. Он внимательно разглядывал эту добычу.
-- Что тебе видно? -- спросил его Тома.
-- Я вижу, -- ответил он через минуту, -- я вижу очень глубоко сидящее судно, выкрашенное в красный, желтый, синий и белый цвета, и вижу рангоут в полном порядке и новые паруса на нем.
-- Неужели? -- сказал Тома. -- Уж не военное ли это судно?
-- По-моему, да, -- сказал Геноле.