Тома, красный от восторга, выпустил из рук матросов, которых он держал.
-- Итак, -- спросил он, -- вы все, сколько вас ни есть, хотите драться?
Они завопили все разом:
-- Хотим!
-- Ладно! -- сказал Тома. -- Луи Геноле, пойди сюда!
И когда помощник подошел, объявил:
-- Ты мне свидетель и все вы мне свидетели вместе с ним, что я клянусь Равелинским Христом, Богоматерью Больших Ворот, святым Мало, святым Винцентом и святым Фомой убить собственной рукою всякого, кто отступит в этом бою!
Многие перекрестились, так же, как это недавно сделал Луи Геноле. Эта клятва их пугала. Никогда Тома Трюбле не решался произносить такую ужасную клятву. Он не призывал без причины святых Мало и Винцента, заступников малуанского города, и никогда попусту не клялся Равелинским Христом, который лучше даже Богородицы Больших Ворот охраняет моряков на море, но и строже карает их за клятвопреступление.
Тома между тем, подняв правую руку, плюнул на палубу для большего подтверждения своих ужасных слов. После чего скомандовал:
-- Под ветер руля! Вытянуть шкоты! Браги и булины прихватить! Отдать, вытянуть и поднять верхние паруса! Если мы упустим этого язычника, не пить мне больше вина!