-- Этот человек Тома! Да, Тома Трюбле, о котором я тебе много раз говорил и который...
-- И который, конечно, не нуждается в том, чтобы такой болтун, как ты, что-нибудь добавлял к его имени. Замолчи ты, ради господней требухи! Капитан Тома, давайте руку! Вы мне нравитесь, клянусь честью Мэри, и я ваша покорнейшая служанка.
Таким образом Тома, крайне изумленный, узнал, что матрос Краснобородого был женщиной.
Женщина эта носила имя Мэри Рэкэм, и хотя ей было не больше двадцати лет, она уже порядком понюхала моря, так что не была уже новичком ни в военном, ни в морском ремесле. Однако, хоть она и была храброй и смелой, как ни один флибустьер, хоть и носила одежду другого пола -- как из-за удобства, так и по склонности к ней, -- все же оставалась настоящей женщиной, со всеми страстями, порывами, а также слабостями и капризами обыкновенной женщины. И, не теряя времени, она это доказала так, что у Тома не осталось на этот счет никаких сомнений: повернувшись к Краснобородому, она яростно на него напала, произнося ужасающие кощунства и упрекая его в том, что он строил глазки какой-то трактирщице, обещая ему сто тысяч ударов ножом в живот, если эта трактирщица в ответ на его взгляды даст сдачи хоть одну улыбку.
-- А тебе-то что? -- сказал Краснобородый, хохоча во все горло. -- Ты разве моя законная жена, я тебе разве клялся в верности, что ты так ревнуешь?
Мэри Рэкэм мгновенно выхватила из-за пояса нож и воткнула его в стол: острие вонзилось в дерево по крайней мере на два дюйма.
-- Мне что? -- возразила она, и ее вздернутая губа обнаружила белые зубы. -- А то что мне не нужно мужских клятв, ни поповских молитв, чтобы удержать свое добро. И вот, что за меня постоит...
Она показала пальцем на вонзившийся в стол нож.
Тома галантно вытащил его и передал ей. Однако ему пришлось употребить всю свою силу, чтобы сделать это сразу, так сильно ткнула ножом эта дама.
-- Вот черт! -- сказал он восторженно. -- Это не похоже на работу спустя рукава. Мне бы хотелось иметь помощь этой руки при абордаже!