-- Увидишь собственными глазами! -- сказала она.
Они говорили друг другу "ты". Но это обращение на "ты" в устах Тома было лишь привычкой, свойственной моряку из морской семьи, который никогда особенно не церемонился с женами и дочерьми своих приятелей моряков, тогда как Хуана, говоря ему "ты", делала это с пренебрежением дворянки, обращающейся к мужику, или хозяйки, отдающей приказание лакею.
Между тем Тома снова спросил:
-- Но как же это я увижу собственными глазами?
-- Ты увидишь, -- был ответ, -- ты увидишь собственными глазами, когда мой отец, мой брат и мой жених, придя сюда, чтобы освободить меня, уведут тебя пленником в Сиудад-Реаль и повесят на виселице у Больших Ворот!
Тома был из тех людей, что не слишком-то беспокоятся из-за пустых угроз.
Хуана скоро рассердилась, видя его невозмутимость.
-- Или ты воображаешь, -- раздраженно сказала она, -- что они потому до сих пор не явились, что боятся тебя и твоих людей? Если бы они знали, что я здесь, они сейчас же поспешили бы сюда и ты давно был бы в их власти, даже если бы им пришлось завоевать всю Тортугу, чтобы тебя схватить.
Тома только засмеялся. Вконец выйдя из терпения, девушка сжала кулаки.
-- Ах, ты сомневаешься? -- презрительно прошипела она. -- Разбойник! Ты очень умно и осторожно поступил, спрятав меня здесь и спрятавшись сам, чтобы избежать справедливой мести моих родных!