-- Ты болен, -- сказал Фьерс, забывая о своей собственной муке. Поддерживая Мевиля, он повел его домой.
Мевиль послушно шел, не говоря ни слова. Фьерс ощущал его платье, промокшее насквозь от дождя.
-- Ты попал под ливень? Что с тобой случилось, черт возьми?
-- Ничего.
На Испанской улице Мевиль едва не прошел мимо своей двери, не узнав ее. Но у себя в комнате, среди своей мебели, безделушек, в привычной обстановке своей жизни, пропитанной ее знакомым запахом, он мало-помалу овладел собой, способность чувствовать вернулась к нему. Он переменил платье и сидел, погруженный в молчание. Настала ночь, но ему не пришло в голову осветить комнату.
В это время явился Торраль. Беспокоясь за своего собутыльника, он пришел навестить его.
-- Это не комната, а могила!
Он сам повернул выключатель, увидел Фьерса, и поздоровался с ним. Мевиль все еще был очень бледен и почти не говорил. Торраль удивился в свою очередь.
-- Ты же себя недавно хорошо чувствовал? Ба! Отправимся все-таки обедать.
-- Он не может, -- сказал Фьерс. -- Сейчас, проходя по улице, он шатался.