Павшим при Цусиме.
Враг прямо перед нами.
На 412-м вполголоса отдаются приказания:
-- Тихий ход! -- Обе машины сто двадцать оборотов. Приготовить молотки там, у трубок.
-- Все остальные -- тихо!
-- Налево, пять. Руль на нуле. Вы видите, боцман, да? Так держать, на два румба впереди линии.
-- Машины, приготовиться маневрировать. Форштевень бесшумно рассекает воду. 412-й бежит вперед. На сером горизонте английские броненосцы рисуются смутными массами.
Сколько до них миль? Две, три? Как знать: ночью невозможно определить расстояние. Нужно идти очень тихо, без искр и шума поршней, слышного издалека. Подойти нужно близко, совсем близко: хорошая дистанция четыреста метров, когда ясно видно и когда известна скорость цели. Но для ночной атаки -- безумие выпустить мину на большем расстоянии, чем двести. Фьерс это знает и, не спуская глаз со своей цели, он шепчет тихо: "Я выстрелю только в упор".
Направо и налево другие миноносцы исчезли вдали, поглощенные ночной темнотой. 412-й дерзко бежит к неприятельской эскадре совсем один.
Сколько миль еще? Две, одна? Быть может, остается только пять минут до первого пушечного выстрела. Головной броненосец, самый близкий -- "Король Эдуард". Это его адмиральский пост. Фьерс, на секунду вспомнив Гонконг и пушку Норденфельда, обвитую розами, шепчет: "Смешно". И сейчас же мысль его возвращается к самому главному: "Я выстрелю только в упор".