-- И все-таки, он скоро устал?
Она утвердительно наклонила голову, опуская стыдливо ресницы.
-- Бог мой, -- сказал Фьерс, -- он молод, если вам угодно. Ему тридцать лет, моя дорогая.
-- В самом деле?
-- ... Тридцать лет, несколько интриг... Я не хочу поддерживать в вас иллюзии, утверждая, что вы были его первой любовью... Несколько интриг там и здесь... Он не совсем нов, как бы то ни было. Товар, который красуется на выставке, скоро утрачивает свежесть.
-- В тридцать лет?
-- Увы! Мне только двадцать семь, и представьте, у меня бывают очень утомительные ночи.
-- Полно, полно, что вы мне рассказываете! Мне самой тридцать лет, сударь. Это еще возраст хоть куда. Могу вас уверить, мои тридцать лет нисколько не тяжелее, чем двадцать...
-- На это, разумеется, отвечать нечего...
-- ... И я знаю людей очень солидных... Скажем, зрелых... Ну, да! Людей пятидесяти лет, которые стоят большего, чем ваш приятель.