Он не отвечал ничего, покрывая жадными поцелуями золотой пушок на белой шее. Он держал ее всю, прижимая свои колени к ее ногам и сливаясь грудью с ее плечами. Она закричала:
-- Пустите же меня!
Он поступил как раз наоборот: он ее поднял, как куклу, держа одной рукой за талию и другой под ляжками. И бросил ее на кровать, между платьев, которые зашуршали шелком. Она сопротивлялась, ради приличия, -- но недолго.
-- Довольно же!
-- Я кончаю.
Он в самом деле кончил -- на свой лад -- и поднялся снова, очень медленно, безупречно корректный.
Не говоря ни слова, она возвратилась к зеркалу и распустила волосы. Потом она начала хохотать. Он стоял позади нее и шутливо пощипывал губами завивающиеся кольца волос на затылке.
-- А как же Раймонд? -- вдруг спросила она.
-- Что Раймонд?
-- Вы не чувствуете угрызения совести?