Внезапно он посмотрел на Фьерса пристальным испытующим взглядом.
-- Но вы флаг-офицер, вы должны знать?
-- Решительно ничего, -- отвечал Фьерс чистосердечно. -- Вы говорите о дипломатических осложнениях? Я думаю, это несерьезно. Таково мое личное мнение. Кабели, впрочем, принадлежат англичанам, и если б война была в самом деле объявлена, мы узнали бы о ней от вражеской эскадры, посланной нас уничтожать.
-- Недурное положение, -- заметил банкир. Он подумал немного и пожал плечами.
-- Мне, положим, все равно: я тут ничего не выигрываю и не теряю.
-- В случае войны?
-- Черт возьми. Я здесь банкир, администратор и откупщик налогов. Все дела страны проходят через мои руки. Чем же мне угрожает война? Правительства могут сменяться, и всем им я буду одинаково необходим.
Настало время обедать, они сели за стол. Мале пил только сухое шампанское, специально для него выписываемое из Америки. Фьерс оценил его по достоинству. Вино казалось ему хорошим средством против недавней меланхолии. Позже несколько трубок опиума закончат его обращение к оптимизму. Он напивался, не торопясь.
Бои убрали со стола. На террасе Мале приказал снова подать своего шампанского. Они продолжали пить и курить турецкие папиросы. Фьерс любовался голубым дымом, медленно рассеивавшимся в сиянии электрических ламп, подобно облакам, которые рассекает полет Валькирий.
-- Вы любите мечтать? -- спросил Мале.