Король-дракон, Хай Лунг Ванг, длинный, как тридцать пифонов, поднял из моря свою ужасную голову.
Нередко Хонг Коп видел его в своих сновидениях после курения опия. Наяву он был таким же непостижимым, как и в сновидениях.
Вокруг безумно дрожали воды, и на объятых ужасом камнях выступил холодный пот.
Среди полнейшей тишины Хонг Коп ясно слышал лихорадочное дыхание устрашенного своим творцом Фэ Ци Лунга.
Лицом к лицу предстали курильщик и бог.
Огромные кровавые глаза впились в черные глаза, которые опий сделал почти абсолютно бесстрастными. Курильщик не поднялся со своей циновки, и бог сам должен был отвернуться, чтобы произнести приговор.
-- Ты ранил стрелою мою дочь, святую Ю Ченг Хоа. В возмездие этого ты погибнешь медленной смертью, не имея ни риса, ни воды, ни опия.
Хонг Коп презрительно посмотрел на Лунга.
-- Уже давно, -- произнес он, -- Конфуций научил меня тому, что я смертен.
И, наклонивши трубку над лампой, он вдыхал в себя дым от третьей трубки, -- наисовершенной, -- не говоря ни слова, не удостаивая даже взглянуть на то, как обрушились скалы, завалили подземный пролив и уничтожили всякую возможность выхода их этого места.