И вот сон, такой желанный сон, смежил его веки -- это чудо, так как курильщик, лишенный опия, никогда не может спать. И вот... закрываются несчастные глаза, измученный мозг успокаивается, умиротворяется. На крыльях золотых слетаются грезы, так непохожие на только что кривлявшихся духов. Над челноком так близко, совсем близко от заснувшего Хонг Копа, словно бабочка, трепещет освободительное сияние. И затем в благотворной тишине, хотя и слабо, слышен шум равномерный и ясный; это капли падают одна за другой в пустой горшок от опия.
Заря. Солнце медленно поднимается по опустевшему небу. На огражденном скалами озере не видно ничего, кроме челнока. И, постепенно освобождаясь от таинственного ночного очарования, природа становится суровой и враждебной к спящему пленнику.
Палящие белые лучи сурово колют в лицо Хонг Копа. Он просыпается и сейчас же замечает чудо:
-- Горшок!..
Как могло это случиться?.. Но во всяком случае это опий -- густой, не очень черный, с красноватым отливом, можно подумать, со следами крови. Но капли хорошо пристают к игле, а когда их подносишь к лампе, они вздуваются и становятся похожими на расплавленное золото.
-- Да, это опий.
Это чудеснейший опий! Клубы дыма целительно проникают в жадную грудь, наполняя все существо необычайной сладостью. И моментально вся усталость, тоска рассеиваются, исчезают. Начинается новая жизнь. Застывшая кровь оттаяла. Засохший мозг увлажнился и вибрирует. К возрожденному сердцу в изобилии приливают силы, хладнокровие, величественная бесстрастность, к мозгу -- ясновидение и философская мудрость.
Курильщик сейчас же обретает былую мощь.
Враждебные скалы, пленившие его, не страшны. Не страшно для него без воды и риса ожидать медленного приближения смерти. Опий превратил жизнь в чудесный путь, идя по которому освобожденный человек придет к богам.
Хонг Коп курит. Солнце стоит уже в зените; медленно спускается к закату. Хонг Коп все еще курит.