Рулевой всей тяжестью навалился на рулевое колесо -- и в этот момент увидел, что капитан открыл фаянсовую коробочку, вынул оттуда три пилюли и проглотил их. И, с уважением к своему капитану, рулевой подумал, как мужественно тот борется со своим недомоганием!
Между тем конвоируемые суда продолжали удаляться. Англичане находились от них под ветром на расстоянии едва трех выстрелов; они были вне себя от ярости и с остервенением атаковали начальника французской эскадры, который, в случае погони их за торговыми судами, мог своим "Громобоем" ударить им сзади...
Впрочем, три корабля из семи, а именно: "Северн", "Пылкий" и "Монарх" -- сдались. Четверо остальных продолжали сражаться: адмиральский "Громобой", которым командовал Шаффольт, "Ужасный", возглавляемый графом Дюгэ, "Трезубец", руководимый кавалером д'Амблимоном, и "Неустрашимый", во главе с маркизом Водрэйлем. Окруженные неприятелем, эти четыре доблестных корабля геройски поддерживали свою репутацию и продолжали задерживать англичан, стремящихся броситься вслед уходящим торговым судам. Солнце, запятнанное кровью битвы, постепенно спускалось к горизонту, не желая освещать неизбежное поражение храбрецов, подавляемых слишком многочисленным неприятелем...
На востоке начинало темнеть. Прошел еще час. Море и небо темнели. Канонада продолжалась. Адмиральский французский корабль лишился всех своих четырех мачт. Пять вражеских кораблей с остервенением накинулись на славную руину.
На "Лгуне" паруса все еще были опущены, он слегка колыхался в волнах; по временам под порывами ветра хлопали его верхние паруса.
-- Берите курс на врага! -- приказал неожиданно кавалер де Фьерсе.
-- Пусть извинит меня ваша милость, -- осмелился возразить бравый Кердункоф, -- фрегату не следует вмешиваться в борьбу линейных судов...
-- Когда дело идет о чести короля, -- строгим тоном сказал капитан, -- нет больше ни кораблей, ни фрегатов. Всякий должен иметь врага с каждого бока.
Это было сказано с возвышенным благородством. Г-н Фьерсе продолжал лежать на своей тростниковой кушетке. Но при последних сумеречных лучах старший офицер мог видеть резко очерченное на темной подушке ужасное лицо, преображенное героизмом, лицо со сверкающим взглядом проникновенных глаз.
" Лгун" на всех парусах стремительно бросился к месту битвы.