-- Надо полагать, -- сказал Фьерсе, -- что я ранен. Жив ли еще хирург?
Хирурга не оказалось, но рулевые принесли фонари, и кавалер рассмотрел свои раны. Обе ноги были у него перебиты. Кровь ручьями текла из ран.
-- Ну, что же, -- сказал себе раненый. -- В лечении уже почти нет надобности, и талисман этого Сен-Жермена бессилен против поранений чугуном или железом. В моем положении только и остается, что проглотить последние пилюли...
Он проглотил их, сумрачно улыбаясь, и бросил коробку в море.
Тем временем английские корабли перестроились для погони. Не обращая внимания на фрегат, они пустились за "Громобоем" и "Неустрашимым". По правде сказать, они были порядком потрепаны в сражении и большинство английских кораблей качалось по волнам по воле ветра, не испытывая большого желания продолжать бой. Только "Девоншир ", являвшийся кораблем начальника английской эскадры, и "Ноттингэм", под командою сэра Филиппа Сомареца, преследовали корабль начальника французской эскадры Эстандюэра. Впрочем, бой теперь они вели не с этим кораблем, полуразрушенным и залитым кровью, не с "Громобоем", а с "Неустрашимым", который к тому же был связан с "Громобоем" канатом... И все же капитан "Неустрашимого" маркиз де Водрэйль продолжал этот бой, невзирая ни на корабельные, ни на людские потери. Так что "Девоншир", который действовал против него особенно энергично, забастовал, едва теперь справляясь со своими пробоинами в стороне. Однако другой английский корабль, "Ноттингэм", еще мало поврежденный, одерживал верх над "Неустрашимым". Гибель его казалась неизбежной. Тем не менее Водрэйль, убедившись в отваге "Лгуна", не отчаивался и всматривался в тыл...
Он правильно рассчитал: "Лгун" снова смело бросился в бой. Невероятно дерзкий и смелый кавалер направил фрегат между сражающимися кораблями и выпустил в английский шестидесятидвухпушечный корабль детский залп из своих тринадцати легких орудий. Безумная храбрость "Лгуна" привела в энтузиазм всех, сколько-нибудь боеспособных матросов "Неустрашимого". Однако фрегат против линейного корабля -- все равно, что жалкий ребенок против коренастого солдата. Англичане быстро опомнились -- и уже вскоре изрешеченный "Лгун" стал сдавать... Тем временем, под прикрытием своего хрупкого защитника, "Неустрашимый" несколько оправился, на нем снова зарядили пушки. Для успеха дела капитану "Неустрашимого" следовало стрелять через фрегат. Но в таком случае "Лгун" должен был бы принять на себя значительную долю ядер...
-- Чрезвычайно жалко было бы, -- вырвалось у этого доблестного капитана, -- погубить Фьерсе, дважды жертвовавшего собой для нашего спасения.
Г-н Фьерсе догадался, что капитан находится в нерешительности. И он вспомнил, что проглотил три последние пилюли, так что те уже проникли в кровь его организма и, значит, он без всяких усилий вошел в ряд мучеников и полубогов.
...Бронзовые пушки "Неустрашимого" смотрели таинственно и обещающе!
И г-н Фьерсе закричал из последних сил: