Мастерсон взобрался на стойку и заорал:
– Погодите! Погодите минутку! Дайте мне разобраться!
– Слушай. Бат, мы за тебя, Бат! – вопила толпа.
– Ладно. Вы теперь рветесь в бой с индейцами. Я понимаю вас. Вы наслышались о том, что индейцы громят Канзас, и, естественно, на стену полезли. Но это не шестьдесят шестой и не шестьдесят восьмой год. С индейскими войнами покончено, и если есть еще какая-нибудь бродячая и бесчинствующая шайка, то войска справятся с ней.
Свист, крики: «Долой этих маскарадных солдат!»
– Ладно, – продолжал Мастерсон, – может, вы и не любите солдат, но они – закон!
– Закон – это ты, Бат! Объявляй набор!
– Подождите минутку. Мне не нужна беспорядочная толпа граждан, которая стреляет во что попало. Уж если вы решились взяться за дело, его следует делать как полагается и по-моему. Иначе я вас к чертям пошлю!
– К чертям! Ладно! Объявляй набор!
– Хорошо! Вы отправитесь за индейцами. Но вы не можете выступить сегодня ночью. Во-первых, если вы начнете стрельбу в темноте, то убьете больше горожан, чем индейцев. Во-вторых, вы же не знаете, где эти индейцы. Судя по донесениям, они чуть не в двадцати разных местах штата. Надо подождать, пока мы не узнаем точно. Сегодня ночью выступила рота пехотинцев верхом на мулах, чтобы сцапать их. Надо подождать сведений из форта. А покамест комитет граждан займется набором ополчения. Завтра же утром, если вы не передумаете, я приведу вас к присяге.