– Аллен? – спросил он, понимая, что боялся за него. Он положил руку на плечо лейтенанта: – Все в порядке?
– Они взяли сухари, – улыбаясь, сказал Аллен; он был возбужден и дрожал от холода и волнения. – Было очень темно, и они заметили меня, только когда я подошел к ним совсем близко. Щелкнул курок. – Он вздохнул. – Но они, слава богу, не выстрелили. Я поставил воду и пошел обратно… Что мы будем делать ночью? – спросил он спустя некоторое время.
– Будем спать, расположившись вокруг них, – решил Джонсон. – Не думаю, чтобы они сделали попытку уйти, но для верности поставьте каждого третьего на двухчасовое дежурство.
Аллен кивнул.
– Сегодня может пойти снег, – сказал он.
Проснувшись, лейтенант Аллен полежал в темноте, прислушиваясь, потом поднялся на ноги, плотно закутав плечи в одеяло. Было очень темно, настолько темно, что он не мог рассмотреть циферблат своих часов. Он попытался зажечь спичку, но ветер задувал пламя; наконец одна загорелась, и ему удалось осветить стрелки. Было начало третьего.
Он стал пробираться мимо спящих солдат и, заметив какую-то фигуру, крикнул:
– Эй, кто там?
Это был сержант Гогарти, один из часовых; он что-то промямлил насчет холода и выругал индейцев.
– А где капитан?