– Не беспокойтесь, я вернусь… Сержант, – позвал он Келли, – идите за мной и захватите с собой следопыта.
Мюррей разжег трубку и повел за собой Келли и Джески к стоянке, точно их ждали там, как дорогих гостей.
Нельзя сказать, что капитан боялся – для этого еще не настало время, – хотя чувство страха было ему привычно. Мюррей знал, что он не храбрец, однако мог заставить свое тело повиноваться и выполнять то, что он ему приказывал. И этого было достаточно. Индейцы оставались для него неразрешимой загадкой, хотя он понимал их лучше, чем многие его сослуживцы-офицеры. Но он никак не мог понять, каким образом этот народ, несмотря на явно превосходящие силы противника, упорно продолжает бороться, хотя поражение его неминуемо и эта борьба грозит ему полным истреблением.
Мюррей никак не мог допустить, что у индейцев есть такие же понятия о свободе и независимости, как и у белых людей; их упорство, стремление к какому-то самоуничтожению он приписывал примитивной ограниченности и вырождению этой расы.
И вот теперь он наблюдал случаи такого самоуничтожения и даже способствовал ему.
Они продолжали идти и вскоре очутились на стоянке. Шайены с любопытством окружили их, но ничем не угрожали и не сделали никакой попытки задержать их. И когда Джески спросил о Маленьком Волке, их повели к небольшому костру, у которого сидели трое стариков:
Маленький Волк, Тупой Нож и Спутанные Волосы – вождь воинов Собаки. Этим именем в прериях называли особую организацию воинов, и прозвище распространилось на всех шайенов. Эти воины исполняли двойную функцию: блюстителей порядка и солдат; они руководили всеми делами как на стоянках, так и на поле битвы.
Трое вождей, встав, обменялись рукопожатием с пришедшими и жестом пригласили их присесть у огня.
Мюррей восхищался этими тремя стариками, сохранявшими спокойствие и достоинство в то время, как делались приготовления, чтобы стереть их стоянку с лица земли. В лицах индейцев, особенно трех стариков, морщинистых, худых, цвета земли, было что-то, говорившее о присутствии такой силы, которая дает им возможность переносить не только все удары, подготовляемые белыми людьми, но и намного большие несчастья.
Они покурили, потом Мюррей заговорил, а Джески начал переводить: