– Видите ли, брат Майлс, – говорил он, – человеку остается только следовать указаниям своей совести.
– Дикарь, даже если он и крещен, не может понять христианский закон, – кротко вставила Люси. – Но у нас должны быть в сердце долготерпение и любовь, я всегда говорю это Джону, и в конце концов все уладится.
– Совершенно верно, – кивнул пастор Бирд.
Была почти ночь, когда пришел ответ Николсона:
«Ни один индеец не должен покинуть резервацию. Для общего плана расселения индейцев безусловно необходимо, чтобы северные шайены остались в агентстве. Информируйте полковника Мизнера».
Майлс долго сидел у себя, читая и перечитывая эту телеграмму, прежде чем послал за Сегером. Затем упавшим голосом попросил доставить ее полковнику Мизнеру в форт Рено.
Агент Майлс почти не спал в эту ночь. Много часов провел он у себя в конторе, глядя на жужжавших вокруг лампы мух и москитов и все вновь и вновь задавая себе вопрос: было ли его решение самым правильным и лучшим?
Но полковник Мизнер был человеком действия: через несколько минут после того, как он получил телеграмму, эскадрон «А» уже седлал лошадей, и спустя полчаса капитан Уинт повел его на соединение с отрядом Мюррея.
Мюррей философски отнесся к приказу Мизнера. Он посоветовал Уинту расставить своих людей по всей восточной части гребня.
– Растягивать линию еще будет нерационально. Я выставлю пикеты, хотя едва ли это нужно. Отсюда видны там, внизу, их вигвамы и костры.