– Для освещения, сказали вы? Может быть, чтобы осветить их черным душам дорогу в преисподнюю?
– Сержант, – каким-то странным тоном сказал Мюррей, – завтра будет бой. Вы довольны, я думаю?
– Сэр?..
– Я сказал: вы довольны, что завтра будете убивать, не правда ли?
– Никогда не рассматривал бой с этой точки зрения, сэр, – сказал Келли смущенно.
– А с какой же?
– За это хорошо платят. А бывает работа и похуже.
– Ступайте и поспите, сержант, – сказал Мюррей, вздохнув, и, когда солдат ушел, встал с кровати и вышел.
Как и говорил сержант, в неярких отблесках костров все еще вырисовывались силуэты вигвамов. Небо было черное и беззвездное, а нестерпимая духота предвещала дождь в ночь или наутро.
Минуя часовых, Мюррей шел по гребню холма, пока не очутился возле пушки. Артиллеристы лежали под повозкой со снарядами и громко храпели. Мюррей приложил руку к влажному, холодному стволу пушки, а затем, не вытирая, провел ладонью по лицу.