Совещание томительно тянулось, министры поджидали президента. Хейс запаздывал. Военный министр Мак-Крери то и дело посматривал на часы и сердито объявлял время. Карл Шурц откусил кончик сигары, но почему-то не закурил. Министр почты и телеграфа дремал.
Подали завтрак. Карл Шурц считал, что Америка наиболее отстала в вопросах гастрономии. Пища здесь безвкусная, пресная, она может лишь утолить голод, но не доставляет человеку никаких иных ощущений. Он ел рассеянно, как человек, который раздосадован бессильными попытками вспомнить какой-то пустяк. Он не притронулся к яблочному пирогу и, взяв чашку кофе, наконец закурил сигару.
– Мы просидим здесь весь день! – проворчал Мак-Крери.
Пепел на сигаре все нарастал, и внезапно Шурц понял причину своего беспокойства и недовольства.
– Вы помните договор Харни-Сенборна? – спросил он Дивенса, министра юстиции.
Министр, отщипывая кусочки пирога, сердито взглянул на Шурца, как человек, которого внезапно спросили о том, что очень далеко от хода его мыслей. Кроме того, ему не нравился Шурц: не нравился его тон, его испытующий взгляд исподлобья.
– Вы должны бы его помнить, – продолжал Шурц. – Это было в шестьдесят пятом году.
– Договор с индейцами?
– Да, он был подписан в шестьдесят пятом, – вставил государственный секретарь Эвартс.
Шурц что-то обдумывал. Он помнил большую часть договора. Его основной пункт гарантировал индейцам прерий право жить на тех землях, которые они занимали на севере, – весь бассейн Паудер-Ривер от Черных Холмов и Скалистых гор на западе до Йеллоустон-Ривер на востоке. Договор имел в виду племена шайенов и сиу, но главным образом шайенов, поскольку сиу жили дальше к востоку.