-- Ну, давай помиримся! Вот тебе мой завтрак! -- говорил я ему.
Вдруг Рудиш бросил сапог и заплакал.
-- Убирайтесь вы все от меня! Вы все злые, я отсюда уйду! Я не могу больше!
И он опять улегся на пол в карцере.
-- Перестань, Рудиш! Слышишь? Ну, давай подружимся! Я теперь за тебя буду заступаться! -Слышишь? На завтрак!
Я опустил в оконце Рудишу свой кусок хлеба с сыром и убежал в класс.
С этих пор мы с Рудишем подружились, и ему стало жить легче между нами. Все помнили, как он ужасно плакал перед Иван Васильевичем, и перестали безжалостно издеваться над ним. Его жалели, хотя об этом никто не говорил. Одного ему не могли простить, -- это того, что он был рыжий! Так он навсегда и остался под названием "ры- жий!"
V.
На масленицу в нашей гимназии устраивали литературно-музыкальное утро. К этому дню готовились заранее. Выбирали учеников, которые могут хорошо читать стихи, или играть на каком-нибудь инструменте. Гимназический хор разучивал новые песни. Нам всегда было очень весело в ожидании этого праздника. Всех .нас заставляли читать стихи, и это бывало очень смешно! Некоторые читали так дурно, что и мы все, и сам учитель, не могли не хохотать. Удаляли одного, заставляли читать другого, и всем было очень весело.
Во время большой перемены входил в класс наш надзиратель и заявлял: