Митя бросился с балкона, поскользнулся, скатился кубарем с лестницы, попал в снег, но живо вскочил и помчался прочь во вес дух.
* * *
Митя прибежал без шапки в людскую, за- брался на печку под отцовский тулуп, лег и в волненьи шептал:
-- "Что то мне теперь будет!"
В ушах у него стоял звон, и сердце стучало так, как будто бил молоток.
-- "И шапки у меня нету!" вспомнил Митя и заплакал.
Долго лежал он на печке, боясь пошевелиться. Наконец, мало-помалу стал успокаиваться и решил ждать -- что будет, и невольно прислушивался к каждому звуку. В людской под полом верещал сверчок, в деревне где-то лаяла собака. На дворе было тихо. Но вот Митя услышал, загремела щеколда, хлопнула дверь. Кто-то прошел по двору, скрипя сапогами по мерзлому снегу. Снова все смолкло... Только где-то далеко звенели колокольчики или пел сверчок...
-- Нельзя мне тут лежать! Найдут. Уйду! -- решил Митя.
Он встал и пошел, но куда и зачем, ясно не сознавал. Он шел через деревню. Небо было ясное, морозное и уходило куда-то высоко-высоко. В церкви был свет. Слышно пение. На улице никого не было. Митя прошел уже всю улицу. Перед ним открылась снежная равнина. Вдруг из-за угла крайнего дома вышел Иван Фомич с подносом.
-- Ты чего здесь? -- закричал он на Митю.