Отец подобрал поводья и выбрал покороче свору. Он пристально глядел вперед через поляну и не шевелился. Сережка стоял смирно и внимательно слушал гон. Собаки, приподняв уши, замерли в ожидании. У меня сильно билось сердце и от страха дрожали коленки.
Прошло несколько минут.
Вдруг Сережка забеспокоился. Он стал храпеть и переминаться о ноги на ногу.
Отец пригнулся на седле, приподнял арап ник и, глядя вперед себя, вполголоса крикнул собакам:
-- У-лю-лю его!
Собаки рванулись и понеслись вперед лошади. Отец поскакал за ними и сейчас же скрылся за бугром...
Мы с братом остались одни под дубом.
Нам не видно было, кого травил отец, потому что бугор мешал нам видеть зверя. Отец с лошади увидел его раньше нас и поскакал навстречу. Однако, мы знали наверное, что это был волк, потому что отец крикнул собакам: "у-лю-лю его"! Так кричат охотники только тогда, когда травят волка.
Мы стояли, держась крепко за руки; и не знали, что нам теперь делать?! С поля неслись людские крики, слышался визг собак; там происходила какая-то свалка. Гончие все продолжали гонят и всей стаей носились по лесу.
А сзади нас стоял все тот же молчаливый, таинственный "Кленовый" лес. Я боялся туда оборачиваться... Там было темно! Мне все казалось, что вот-вот из темноты выскочит волк и бросится на нас.