Для свободной для дороги
Жидковаты твои ноги.
Не то он радуется, не то боится чего. И то сказать: не по-нашему он в новую жизнь вступает. Один у нас с ним хлеб, да до сего времени без нас тот хлеб ламывал. Как бы теперь в кусочки не пойти.
Усики у него черные, до того франт -- весь светится. Что ноготки, что головка в маслице. На песок через платок садится. Посадим мы его теперь голым задом на ежа, пусть привыкает.
Мало кто пригодится нашему брату, разве детей колыскать. Так и того доверить нельзя; они наших ребят куда пониже щенков оценивали.
Загудело за вьюшкою, ухо приложил, слышал, будто есть теперь такие, что господам мирволят, по доброте, что ль. И ихнюю ученость похваливают. Так вот слова мои: ничего нам от них не надобно, а даром их держать негде. Решеточки ковать некогда, насчет ученостей -- так ты погляди, чему их та ученость выучила, кроме как чужой век заедать.
Офицеру теперь одно дело осталось -- солдату угождать. Верить ему не можем, жалеть его не за что, а угодит ли с непривычки -- очень еще не знаю.
Самый главный комиссар
Нам цидульку написал,
А по той цидуле --